Предвкушая конец тысячелетия, зима окончательно взъелась на человечество и решила, добивая слабых, ввести в новый век, только закаленных и здоровых. Зимний период сезона 1998 – 1999 годов была просто полна сюрпризов и, хотя большинство граждан было всецело поглощено финансовым кризисом, такие подарки природы расценивались как подтверждение народной мудрости: "Дескать, беда не приходит одна". Постоянные температурные скачки с приятного плюса на неприятный глубокий минус, и все это в течение суток, заставляли ощутить все полноту и размах катастрофы. Люди, страдающие гипертонией и вообще чувствительные к резким погодным изменениям, кляли судьбу сильнее обычного, а остальные, кто мог передвигаться под таким давлением, регулярно ломало себе конечности из-за страшного и постоянного гололеда.
Вот и первые февральские дни не стали исключением. После январской оттепели, когда окончательно поверилось в глобальное потепление, наступило не менее глобальное похолодание. Пренебрегая всеми природными аномалиями, из ночного магазина, в морозную ночь, выпорхнули два друга. Подходя к подъезду, Владимир исполнил, гимнастический пирует и, разрезая темноту сложнейшей матерной конструкцией, растянулся на тротуаре.
- А я тебя предупреждал, чтобы ты под ноги смотрел. Выступает трехкратный Олимпийский чемпион по легкой гимнастике, призер кубка "Золотой шлепок 99" – Вованчик, - гогоча, сказал Алексей.
-Хватит ржать, лучше встать помоги. А полету такому я в Шаолиньском монастыре десять лет учился.
- Вставай. Монах – недоучка.
- Послушай, - лежа на снегу и подперев голову рукой,- продолжал Владимир. – Родилась гениальная мысль. Может быть, не пойдем домой, что мы там не видели, вдобавок начнутся претензии по поводу купленного напитка, упреки там всяческие, о потерянном впустую вечере. Хотя если глубоко задуматься сидели бы они сейчас по домам и в телевизор пялились.
- Я давно тебе твержу, какого ты их позвал. Идея хороша, но, что делать то будем. Не в подъезде же торчать.
- Не в подъезде это точно. Сейчас подумаю.
- Лежа, наверное, лучше думается. После падения у тебя третий глаз, возможно, открылся и сейчас энергия из космоса как попрет по телу, и будешь великое миру вещать. А давай я рядом растянусь, глядишь, и мне попрет, - подмигивая, рассуждал Алексей.
- Не попрет,- поднимаясь, огрызнулся Владимир. – Это наши монастырские штучки. А пойдем на аллею. Сто лет там не были. Тихо, душевно и мухи не кусают. А?
- Точно ты головой приложился. Хотя мысль интересная. А с этими, что делать? – кивая в сторону дома, спросил Алексей.
- Да, что с ними станется, посидят, косточки нам перемоют, да спать лягут. Или не лягут, какая разница. Ну, что двинули.
- Двинули, - подтвердил Алексей.
Аллея, к которой целеустремленно двигались двое молодых людей, начинала свое движение от моста Белорусского вокзала, и разделяла Ленинградский проспект на основную его часть и дублер. Прерывалась она у станции метро "Динамо" и текла дальше, вплоть до станции метро "Аэропорт". Но при всей похожести этих участков, их длине и функциональной значимости, были они абсолютно разные. Участок от вокзала до станции "Динамо" был тихим, камерным, практически миниатюрным. Большинство людей вообще не замечали его и, прожив многие годы, рядом могли ни разу по нему не пройти. Основные посетители этой аллеи были местные собаководы, которым не хотелось в плохую погоду, топать до стадиона, и молодые мамаши с колясками, в обязанности которых входили ежедневные прогулки со своими чадами, зажатыми с двух сторон переполненным автомобилями проспектом. Этот миниатюрный оазис, как рождался неоткуда, так и заканчивался негде. Имея в своем распоряжении двадцать с небольшим, еле живых, деревьев и пять-шесть лавочек.
Напротив, второй участок, был более широким и многолюдным. Соседство со стадионом и выходами метрополитена, приносило свои плоды. И любителей праздно пошататься по нему было предостаточно.
До наступления эры автомобилестроения, аллея эта была единой, более широкой и начинало свой бег от Триумфальной арки, и терялась в лесах, опоясывающих дорогу, ведущую на Санкт-Петербург.
Вот в этот миниатюрный оазис и стремились Владимир с Алексеем. Пройдя по подземному переходу и прослушав музыкальную заставку, оглушительного эха собственных шагов, они вышли ровно на середину аллеи. Замерли на мгновение и не спеша осмотрели диспозицию с видом капитанов трансатлантического судна, смотрящих далеко за горизонт океана, прислушиваясь к собственному голосу и нащупывая подсказки, где-то далеко, за пределами этого мира, рассматривая, видимые только им одним знаки, указывающие направление и место швартовки. Сделав несколько мистических кругов мимо стоящих, заснеженных, лавочек, в негласно, выбор пал на третью.
Стряхнув снег со спинки, друзья расположились на ней и одновременно достали сигареты. Владимир принципиально курил "Parliament", Алексей "Kent". Не зависимо от финансового состояния каждого, покупка сигарет было действием сакральным, как в обязательном ежедневном приобретении, так и в выборе марки. Если денег на сигареты не было, это могло означать только одно - миру пришел конец. Многолетние споры, доходящие до ругани, криков и взаимных оскорблений, велись между ними о марках сигарет. На данный момент торжествовала ничья.
Товарищи вынули вместе с сигареты зажигалки марки "Zippo" и соблюдая чувство такта и уважения друг к другу, галантно дали прикурить друг другу. Зажигалка Алексея горела ровным, спокойным пламенем, с четко выверенной длиной пламени. Зажигалка Владимира напротив, резко вспыхнув, взметнула пламя как проснувшийся вулкан и потухла, заставляя, пустить колесико в дальнейший путь вращения. Наконец-то справившись со своей задачей, зажигалка загорела дерганым пламенем.
- Придем домой, напомни, чтобы я ее тебе почистил и заправил нормально. А то не порядок.
- Угу, - согласился Владимир.
Курили молча. Самое неоценимое качество их дружбы было то, что совершенно легко можно было замолчать, при этом время молчания было абсолютно не лимитировано. Отсутствовала необходимость заполнять паузы словами, иногда длительность беседы могла стремиться к нулю. Приятно было находиться где-то рядом и размышлять о своем, смотря невидящим взглядом сквозь предметы. Вот и в этот раз, друзья с неподдельным интересом, изучали движение автотранспорта по Ленинградскому проспекту. Хотя назвать это движением можно было с огромной оговоркой, ибо по проспекту с интервалом в несколько минут, аккуратно крались редкие автомобили.
- Начнем потихоньку, - сказал Алексей, доставая бутылку "Московского" коньяка.
- Непременно, а у меня и закуска есть, - доставая огромное яблоко и сияя от удовольствия, подтвердил Владимир.
- Ты где его взял?
- Дома у себя. Еще утром съесть хотел, да забыл. Как видно грамотно забыл. Сейчас оно явно нужнее.
- Дай мне, я его пополам сломаю.
- Сам справлюсь.
Попытка разломать яблоко руками у Владимира явно не удавалась. Тогда он встал и принялся, с усердием соковыжималки, давить на яблоко стоя, упираясь одной рукой в ногу. Со стороны казалось, что человек очень кочет застыть в позе греческой буквы "ипсилон", или настолько же сильно хочет, по малой нужде, но по этическим принципам, готов умереть, но не опозорить честь и не ударить в грязь лицом. Внимательно рассматривая этот замысловатый, шаманский танец Алексей не выдержал. "Да говорю, тебе, дай сюда! Раздавишь же".
- Сам, сам,- кряхтел Владимир.
Отобрав яблоко у друга, без титанических усилий, Алексей справился с поставленной задачей, только ровно разломить не получилось и, испытывая чувство восторга от долгих мучений друга и в награду за экзотический танец, большая половина плода, была отдана Владимиру. Открыв бутылку и салютуя ей в сторону друга, Алексей торжественно заявил: " Так как брезгующих нет, ваше здоровье!"
Комментариев нет:
Отправить комментарий