Под монотонное падение снега, не произнося ни единого слова, друзья, смачно заедая яблоком и выкуривая одну за другой сигареты, опустошили большую часть бутылки. По проспекту медленно, словно майский жук, ползла желтая машина патрульной службы. На мгновение, притормозив напротив сидящих, патруль проследовал далее, не меняя темпа и первоначального вида.
- Ты их знаешь?- спросил Владимир.
- Нет, зато они нас знают, - улыбнувшись, ответил Алексей.
- Послушай. А ты сессию сдал?
- Нет. Ты же знаешь, я уже неделю тебе об этом говорю, а ты все заново, гундеть , ты сессию сдал, ты сессию сдал. Когда это было, чтобы я вовремя сдал, осталось всего год учиться, а у меня долгов выше крыши. Попрут меня, как пить дать попрут. И, что, здорово войска.
- Да ладно, разбухтелся. Сдашь, куда денешься, сдашь как миленький, в первый раз, что ли. Да вдобавок ты же уже офицер можно сказать, - похлопывая по плечу Алексея, сказал Владимир. – Офицером то легче.
- Вот откуда тебе, крысе тыловой, инвалиду белобилетнику, знать. Легче или нет. Может, сходишь, промаршируешь, а потом расскажешь., или того лучше роман патетический напишешь, - смотря прямо другу в глаза, парировал Алексей.
- Ладно, тогда давай за войска выпьем. За войска без нас!
- Давай, пей, вояка! Ишь присосался, другим воинам оставь, - отбирая бутылку из рук Владимира и прикладываясь к ней сам, выпалил Алексей.
Ты знаешь, я вот тут о наших барышнях подумал. Сидят там, скучают, нас матерят.
- Угу, лучше бы посуду помыли.
- Да я не об этом.
- Знаю, о чем ты. Накрыло, значит тебя, и на баб потянуло.
- Да не-е-ет, - отмахиваясь , затянул Владимир.
- И вообще, любит она тебя, сильно любит, доедая остаток яблока, сказал Алексей.
- Кто любит?
- В пальто. Даша тебя любит. Иначе, какого ей рожна, в любую погоду, днем, ночью, по первому твоему звонку, в любую точку города, тащиться. Что бы на тебя посмотреть. Как ты глаза зальешь, и стихи начнешь горлопанить. Это, возможно мне нравиться, но не ей точно. Но я тебя не люблю. И нечего улыбку до ушей растягивать.
- Нет, не любит. Скучно ей, вот и приходит, - ответил Владимир.
- Конечно, я бы на ее месте, лучше бы дома скучал, чем на все это пялиться.
- Хорошо. Мне есть, что ответить, милейший. А подруга ее? А? Что молчим. Нечего сказать. Вика, по-твоему, за Дашей, в любое путешествие прется, так чтобы подругу поддержать,- затараторил Владимир.
- Конечно, за компанию ходит.
- Гы-гы-гы. За компанию, вот умора, - заливаясь смехом и сползая со спинки на лавочку, - заливался Владимир.- И спит с тобой за компанию. Нет-нет. Спит с тобой из чувства солидарности с подругой. Нет, спит из уважения. Ха-ха-ха, ой не могу, лопну сейчас.
- Смешно, - отрезал Алексей, сползая на лавочку.
- Фу-у-у. Парадоксальная ситуация складывается. Они нас любят, а мы, скоты, пользуемся, девичьей слабостью.
- За себя говори. Просто я не привык, чувства свои показывать. И, во-вторых, я не такая влюбчивая натура как ты. Чтобы в первый же день о любви рассуждать.
- В первый же день. Посмотрите на него. Люди! – закричал Владимир. - Перед нами живой пример реализации, дзен буддистского просветления, богочеловек, который постиг таинство как несколько лет превратить в одно мгновение. А, ничего, что мы их уже лет пять знаем. И последние два годы, регулярно общаемся. Как ты там говорил: "И в зной и в стужу, в любое время дня и ночи".
- Я не об этом, все просто, очень, сложно.
- Так просто или сложно.
- Не ерничай.
- Какое слово то забубенное, надо будет запомнить,- вновь, начал смеяться Владимир.
- А забубенное еще сложнее, - заулыбался, в ответ Алексей.
- Послушай, я понял, они СОБР, для нас,- подняв указательный палец в небо, сделал официальное заявление Владимир.
- Кто? Не понял?
- Специальный отряд быстрого реагирования. Мы позвонили, они тут как тут.
Обнявшись, друзья еще долго не могли успокоиться и, повторяя "СОБР", хлопали по коленкам и друг другу по плечам, гоготали.
Там еще, что-нибудь осталось? – указав на бутылку, стоящую в снегу, спросил Владимир.
- Да, почти на дне.
- Давай-ка ее сюда родимую. Поделим по братски. За наших милых дам! Как не кочевряжились мы сегодня, как ни бегали, от кармы не уйдешь, - отхлебывая из бутылки, словно говоря тост, продекламировал Владимир.
Пустая булка была почетно водружена на свой снежный трон. И закурив, оба погрузились в глубокие, сладостные, размышления о бытие и свойствах мироздания. Снежный штурм, начал потихоньку сдавать свои позиции и обнимаемый легким ветерком, веером распылял кружевные снежинки на грешную землю. Погода решила взять не большой перерыв и испытывая, оставшееся чувство сострадания к людям, умерить свой натиск, меняя гнев на милость.
В этот утренний час, когда горожане находились в самой глубокой фазе сна, снежный покров укутывал землю, а точнее ее города и спящих жителей, приоткрываю все свои тайны, плавно снимая покров неизвестности своих действий и замыслов. Молодой и непорочный снег, стремился успокоить души, измученных людей, простить им их ежедневные ошибки, уменьшит скорость человеческой суеты, припорошить боль и обиды, оставляя единое белоснежное, хрустящее поле, для новых свершений, для нового автора, который сможет наконец-то прочитать на нем все потерянные символы бытия, и поняв их, нарисует, новый счастливый день.
И только двум счастливчикам, выпал случай, всласть насмотреться неизменным творением природы, получив билеты в первый ряд. Тишина сопровождающая этот спектакль, была настолько наполнена звуками единой мировой симфонии, что нарушив ее хотя бы вздохом, или любым сказанным словом, мог бы наступит конец мироздания.
- Ты знаешь, я наконец-то понял, - шепотом, заговорил Алексей. Ты – "Московский" коньяк.
- Не понял. Объясни, - с просьбой в голосе, сказал Владимир.
- Вот смотри. Коньяк. Хороший коньяк – армянский коньяк. Так. То, что мы с тобой пьем коньяком назвать можно с большой натяжкой. Так. Ты на половину армянин. Так, так. Можно сказать московский армянин. При этом армянин из тебя явно не кудышный. Я больше армянин, чем ты. Вот и получается. Ты – "Московский" коньяк, завершил свои рассуждения Алексей.
- Гениально. Дай Бог тебе здоровья! За это стоило бы выпить.
- Бога нет. Выпить нечего.
- Бога нет. Есть только его проявления, - заявил Владимир.
- Тоже гениально. Сам придумал или прочел где?
- Не важно. Замерз я. Домой пора. Да и девки заждались, волноваться будут. Помоги встать, кажется, ноги откажутся ходить, вытягивая ноги вперед, сказал Владимир.
- Точно, пошли, у меня дома еще полбутылки "Карелии" заныкано, помогая подняться другу, сказал Алексей.
- А давай нашу споем?
- Какую, нашу?
- Мишутку.
- Давай, только тихо, не хочется, красоту такаю нарушать, - проводя свободной рукой в сторону заснеженной аллеи, прошептал Алексей.
И помогаю друг другу идти, оставляя следы на девственном снегу, друзья шепотом, растягивая гласные, и не попадая в мотив, запели.
- Алкоголизм не шутка. Прощай Мишутка….
-
Комментариев нет:
Отправить комментарий