Жарким летом 1976 года вблизи реки Латорица, в городе Мукачево, Закарпатской области Украины, в обычной, областной гостинице происходили эти знаковые события.
В данной гостинице были расквартированы сотрудники одного самолетостроительного предприятия, не много ни мало, завода №1. Приехавший отряд шумно и весело распределился по номерам и согласно статусу и ранжиру, принятому в те времена, часть из них селилась по четыре человека, люди попроще, по двое. Вмеру отметив приезд, с утра направились на военный аэродром, где со всей ожесточенностью и преисполненные рабочим долгом приступили к своим прямым обязанностям, наладке и ремонту боевой авиации Советского Союза. День шел за днем, работа сменялась массовыми и одиночными попойками, солнце всходило и садилось, социалистическая действительность неуемно стремилась к идеям коммунистического рая, температура накалялась, в целом обычная, рутинная, командировочная жизнь.
В один из таких обыденных дней, одному из работников авиапрома приходит радостное известие из столицы самого счастливого государства в мире, о том, что его жена родила счастливцу – дочь. Пребывая в радостном состоянии духа и поделившись с соратниками счастливым известием, скоренько закончили рабочий день, объединив командировочные деньги и неуемное желания уйти в себя в единый пролетарский кулак, разместились в одном из номеров указанной гостиницы. По старо заведенному закону введенному в жизнь еще греческими мудрецами и языческими шаманами средней полосы России, определили стол в центре номера и принялись чтить вековые традиции и обмывать ножки новорожденной и поздравлять новоиспеченного отца. На столе красовались бутылки с водой, портвейном и местным самогоном, настоянным на курином помете, пить который трезвым было невозможно, но приняв необходимый градус наклона печени к телу, шел вполне сносно, закусывали чем Бог послал и так как в данный период жизни, власти уверяли населения, что Бога нет, то, как говорится, какой Бог такое и послал.
В процессе культурного празднования, постепенно возрастало два вопроса; первый – естественно, отсутствие женского пола, второй – не менее сильное желание скрасить праздник прослушиванием музыкальных композиций и реализация обеих энергий, путем выброса оной из молодецких тел в мир. Часть отдыхающих ретировалось на поиск слабого, красивого и очень желанного пола, а один из работников, притащил бобинный магнитофон. Стоит отметить, что основным тостом, был общий выкрик: "За папу!"
Ставя ритмы и мелодии зарубежной эстрады, плавно стали переходить к более взрослой музыки типа Битлз. И рассматривая наборы бобин, один их отдыхающих увидев, видит надпись "Deep Purple", а так как знание английского языка заканчивалось понятием " со словарем", то выкрикивает он примерно следующие: "ди папл!" Не стройный хор подхватывает: "За папу!" И под общий гомон и крики новоиспеченный отец отхлебывает из стакана и закатывая глаза в экстазе, уходит в объятия бога Диониса, падает под стол крепко сжав недопитый стакан в руках. Соратники аккуратно поднимают отца и укладывают на кровать, где тот продолжает праздновать с Дионисом рождение дочери, целеустремленно не отпуская стальную хватку. Окружающие, погоревав об отсутствии виновника торжества не более трех секунд продолжают возлияния. Среди гуляющих было два работника, проживающих в одном номере, так как оба они живы и здоровы по сей день, обладают почтенным возрастом и уважаемыми сединами, то ввиду в повествование прозвища. Один из них был фантастически похож на французского актера Бельмондо, только был при этом миниатюрного телосложения, а второй имел прозвище – Татарин. Так вот оба товарища проживали в одном номере.
Долго ли коротко, но к ночи соратники, кто мог это сделать физически, стали расползаться по номерам. Татарин делает последние усилие перед провалом в небытие и дотянув на последней стадии движения до кровати, отключается. Бельмондо же стал испытывать нечеловеческое желание посмотреть телевизор. В те незапамятные времена, в советских гостиницах, телевизор располагался на этаже в общем холле. Выйдя в холл, Бельмондо включил телевизор, растянулся в кресле и теряя реальность, не вникая в изображение, в полной тишине, стал уходить в себя. И тут перед ним предстает следующая картина. Из-за пальмы, растущей в кадке и стоящей в темном углу холла, выныривает лилипут и движется по направление к дремавшему. Подойдя в плотную, лилипут коротко, но достаточно ясно высказывает мысль о том, что всю свою жизнь хотел вступить в сексуальный контакт с великим французским актером и не дожидаясь ответа начинает расстегивать ширинку отдыхающей "звезде" и предпринимает попытку удовлетворить красавца орально. До момента прикосновения к интимной части своего организма, Бельмондо считал происходящее состоянием личного бреда, полу сна и рано пришедшей "белой горячкой". Почувствовав – контакт. Хмель слетела, бред принял реальные очертания, и он стал орать на лилипута, отпихивая его от себя ногами. Тот, в свою очередь, молчаливо выслушивает поток ненависти и обрывки сознания не-звезды, скромно извиняется и по-джентельменски предлагает проводить соотечественника до номера, в силу того, что он передвигать конечностями, без помощи, не в состоянии. Бельмондо соглашается на помощь с единственным условием, полного отсутствия интимного контакта с его гетеросексуальным телом. Получив "честное джентльменское" лилипут провожает его до номера.
На утро, проснувшийся герой Бельмондо, первым делом ломится на первый этаж гостиницы в поисках воды или любой жидкости, которая утолит огненный порыв его организма. Спускаясь вниз, он начинает восстанавливать обрывки памяти и складывать сложнейший пазл в единую картину. Посчитав, что лилипут был мистификацией алкогольных паров, успокаивается и выходит в люди. Увиденное им на первом этаже разрывает сознание на столько, что утоляет огонь в организме почище чешского холодного пива. В холле, в центре зала, на диване сидит высокая женщина, а вокруг нее стоят десять – двенадцать лилипутов и бурно что-то обсуждают. Пережив, временное помешательство и следующие за ним симптомы паники и депрессии от осознания столь рано пришедшей болезни, начинает выяснять степень провала своей психи. Выяснилось, что это не сумасшествие, а приехавший в город цирковой коллектив " Сияние маленьких звезд", женщина реальна и я является их художественным руководителем, коллектив разместился в этой же гостинце.
Вернувшись в номер, Бельмондо начинает ржать настолько громко, что будит Татарина. На вопросы о поводе столь широкой радости, первый рассказывает второму о веселой ночке, проводах до номера и укладывания спать. Татарин пулей летит вниз, убеждается в правдивости рассказанного, ускоряется обратно и по пути преодоления пролетов гостиницы приходит к единственному выводу о том, что лилипут не вступивший в контакт с Бельмондо, пустил свою не удовлетворенную энергию на него, а точнее в него. Ворвавшись в номер, Татарин начинает душить Бельмондо при этом, со слезами на глазах кричит: "Умоляю, скажи честно, он меня трахнул, нет ты скажи, трахнул?" И от не именуемой смерти от асфиксии, Бельмондо спасли прибежавшие на шум коллеги.
Комментариев нет:
Отправить комментарий