На кухонный стол хлынул поток импортного продукта питания. Завораживая калейдоскопом разноцветий, один за другим, появились: замороженные креветки, чипсы, соленые палочки, конфеты, вязанка с апельсинами, яблоки россыпью и множество цветастых пакетов исписанных вдоь и поперек испанскими и немецкими буквами.
- Пакет номер два,- торжественно заявил Владимир.
Стройными рядами на столе замаршировали бравые офицеры. Парадом командовал литровый маршал - французский коньяк, за ним чеканили шаг пять шведских водочных офицера, замыкали процессию воздушные французские дамы родом из провинции Шампань.
- И заключительный аккорд, салаты, готовые. Представляешь, до какого сервиса дошли. Все готовое, нарезанное, расфасованное по пластиковым баночкам. А выбор, ты бы его видел, глаза так и разбегаются. Как говаривал уважаемый Коровьев: "Хороший магазин".
- Все-таки ты его грабанул,- затягиваясь сигаретой, сказал Алексей.
- Не в этот раз. На свои, дружище и только на свои. Это тебе не по ларькам, тухлые крабовые палочки лямзить.
- Ага. Телом торговал?
- Моим тщедушным телом пришлось бы торговать лет пять и то, вычитая расходы на лечение, питание и одежду, все равно не получилось бы. Две недели непосильного труда на ниве торговли и вот долгожданный результат. Я так понимаю, судя по твоему задумчивому виду, что одиночество и полбутылки "Карелии" переносятся дней так на дцать,- заключил Владимир.
Имеются несколько навязчивых вопросов. Первый: Это нам на троих, что ли? Второй: Завтра понедельник, день-то рабочий, не забыл?
- Отвечаю по пунктам. Зачем нам троим столько, других помощников позовем. И с чего это тебя вдруг дни недели стали интересовать?
- Для тебя это станет новостью, но я на работу устроился. Завтра первый день. И тут я припрусь весь такой красивый.
- Запомни друг мой,- обняв Алексея за плечо, тоном учителя, закартавил Владимир, - любой р-р-работодатель это вампир-р-р, пр-р-рисосется и пока все соки, за гроши не выпьет не отстанет. Работать это конечно хорошо, но надо себя сразу поставить, а то насядут и сожрут. Поэтому нечего в первый же день в беленькой рубашечке заявляться и по стойке смирно, аки суслик в поле, стоять и выражать все видом готовность отдать жизнь за упырей. Придешь с опозданием дня на два и все. Если разорутся, пояснишь, что ты личность, личность творческая и свободная и всякого там насилия над личной свободой не потерпишь. Лицо только позагадочней сделаешь, глазками вращать начнешь и все. Точка. Баста. А ежели попрут, так делов-то, новую работу найдешь.
- Бред полный, но…. Кавалерия на столе и размышления о личной свободе в твоей компании не худшая перспектива проведения соль чудного дня и следующего тоже. Но. Задам последний вопрос. Ты все потратил или о следующем дне все же подумал?- спросил Алексей.
- На это есть последний пакет и интимный к тебе разговор, - лукаво ответил Владимир.
- Ладно. Будь, что будет. Всем названиваешь ты, курим только на балконе и…,-не успел договорить Алексей, как его прервала Виктория.
- Эй, рыцари, а про меня вы не забыли.
- Ну, что вы миледи, целуя ручку Виктории, заискивающим тоном заговорил Владимир.- Не в коей мере. Так технические моменты утрясали.
- Тогда я пойду мыть руки, а вы убирайте все это в свой новый холодильник. Впервые вижу людей, которые относятся к холодильнику с таким пиететом,- уже в коридоре говорила Виктория.
Друзья переглянулись и прошли через комнату на балкон. Закурив по сигарете и смотря на русло дороги, разделяющие их от стадиона "Динамо", молчаливо вкушали смолистый дым.
- Ты где ее взял?- спросил, разрушая молчание Алексей.
- Сегодня, на дне города познакомился.
- Какого города?
- Сынок это Москва – столица нашей Родины. Наша родина велика и могуча….
- Да хорош уже в сотый раз это слышу. Да будет тебе известно дедуля, что день города в сентябре а сейчас, с утра, по крайней мере, был май.
- Ну и, что, что май. Я захотел и стал день города. Еду я мимо парка возле института, смотрю, девушка сидит, одна, красивая и такая грустная, хоть сам плачь. Остановился. Подошел и предложил развеселить ее и отпраздновать любой праздник, какой она захочет. Не отреагировала. Тогда я подсел рядом и начал стихи читать.
- Не гони. Или у тебя опять бред романтизма наступил.
- Он не врет. Все так и было,- послышалось за спиной у друзей.
В комнате стояла Вероника и в подтверждение своих слов кивала головой.
- У меня такая депрессия с утра была, вышла в парк. Погода замечательная, а мне рыдать охота, кошки все души выскребли. Тут он подходит и без всяких банальностей принятых при знакомстве, начинает называть меня "миледи", стихи читать и словно барон Мюнхгаузен всякие небылицы рассказывать. Я его про себя так и прозвала Мюнхгаузен. Еще он сказал, что я могу провести вечер в компании великолепных идальго, где за мою честь я могу быть спокойна, ибо ее будет оберегать он, культовая личность в пределах Садового кольца, - закончила Виктория.
- Этот,- тыкая пальцем во Владимира, сказал Алексей. – Этот может, особенно про честь. Гм-м. Может.
- А мне кажется, что может. Он такой необычный и милый. С ним как то весело и спокойно, а главное не обычно,- подытожила Виктория. – Ладно. Вы тут шепчитесь, а я на кухне похозяйничаю. Холодильник трогать не буду. Обещая, - смеясь, сказал она.
- Вам. Вам можно, практически в след, одобрительно разрешил Алексей.
- Красивая?- то ли спросил, то ли утвердительно заявил Владимир.
- Ага, и чувство юмора у нее есть. Только наиграется с тобой да бросит через неделю, когда ты ее своим бредом достанешь. И как следствие у тебя депрессия, упадок сил и … и пей с тобой потом еще две недели. А Я, можно сказать, завязал, на работу устроился, да вообще один хочу побыть.
- Поживем, увидим, что сейчас заранее расстраиваться.
- И вот еще, что она же на целую голову тебя выше. Ей богу смешно смотреть, когда рядом стоите, а про остальное я вообще помолчу,- заулыбался Алексей.
- Это же хорошо когда люди смеются. Несу добро миру своим видом, - махнув в сторону дороги, заявил Владимир. – И меня это совсем не напрягает. Да и ладно. Я вот пакет последний устал в руках держать.
- А чего ты его держишь.
- Это взятка. И не смотри на меня непонимающим видом новорожденного. Взятка тебе, тебе мздоимцу.
- Прелестно я уже и мздоимец, ты меня еще содомитом назови, - разобижался Алексей.
Ладно, ладно. Смотри, что у меня есть.
И Владимир медленно, словно фокусник уездного и неблагополучного цирка, стал доставать из пакета шесть банок пива, обхваченных пластмассовой лентой. Банки имели вид, последних снарядов для девятимиллиметровой пушки, доставленных оставшимся в живых бойцам, державшим многочасовую оборону. На черных, как пороховая сажа, снарядах, золотыми буквами переливалась надпись "Guinness". Надпись несла за собой подтверждение качества снарядов и все мощь несущей в себе смерти.
- Да. Темное. Кудесник, зачем на самое слабое давишь, я сейчас как масло на солнце поплыву, растаю и вытеку на землю. Выкладывай, чего хотел,- расплываясь в улыбке и протягивая к пиву руки, сказал Алексей.
- Тут вот какое дело, понимаешь, дома нет никаких условий для развития интимной жизни, снять квартиру сейчас мне не по карману, я лучше пропью. К тебе ходить надо постоянно выполнять массу условий и ловить твое настроение, слушать там гадости всякие, язвительные высказывания, да и подруга твоя явно не в восторге от моего присутствия, точнее не только моего. Вот я и подумал, как бы это правильно сказать э-э.
- Не томи, руби как есть, - поглаживая вороные снаряды, гаркнул Алексей.
- Сдай матрац.
- Чего?
- Сдай говорю матрац. Кровать у тебя в комнате одна, вторая комната брата, хоть он здесь и не живет, но это временное явление, да и прийти он в любое время может. Квартира то все-таки его. Вот и делаем выводы. Сдай матрац.
- Ты, что охерел, - зарычал Алексей.
- Не ори. Нормальные товарно-денежные отношения. Установим рентную плату. Пришел, посидел у тебя несколько часов и ушел.
- У тебя совсем чердак поехал, от нового знакомства. Матрац ему сдай. Так забирай свою взятку. А хотя нет, это за моральный ущерб и испорченный выходной и, и иди, гуляй, то протягивая банки к Владимиру то, одергивая их, заголосил Алексей.
Хорошо, хорошо, считай, пошутил, не быть тебе экономистом, не быть. Пошли в дом, народу звонить буду. Пожелания какие-нибудь будут? – спросил, успокаивающим голосом Владимир.
Не более 10 человек. Нет ну надо же, матрац ему сдай, а, слыхали,- еще долго не успокаивался Алексей.
- Твоей звонить?
- Нет, мы в ссоре.
За прошедшее, в решение вопросов аренды матраца, дебатах о невозможности прохождения сделки и полным крахом переговорного процесса, время Виктория проявила инициативу по наведению порядка на кухонном столе. Перед глазами друзей предстал, уже не военный плац сборных армейских частей, под командованием маршала, чьи бравые солдаты оставляли за собой руины из цветных упаковок, и непотушенные пожары лихих побед, а абсолютно идиллическая картина в стиле импрессионизма, где молодые господа и юные дамы уютно расположились на, залитом солнцем, лужайке, приготовившись к ненавязчивому обеду, жеманным комплементам и игрой в шарады. Над всем этим великолепием, дополняя картину, воспарил автор шедевра и миловидно улыбался.
- Вот это я понимаю, красота,- хвалебным тоном, отставного офицера заявил Алексей.
- Я старалась,- кротко ответила Виктория.
Владимир оценил творчество звонким щелчком, издаваемым резким ударом языка об нёбо и стрелой кинулся к телефону.
После непродолжительных разговоров с тремя, четырьмя абонентами, хлопнув в ладоши, спросил у Алексея.
- У Олега, какой номер?
- От двух бортов и в лузу.
- А у Маши - Альфа?
- Нет, Фи.
- Отлично, спасибо, - поблагодарил Владимир и начал набирать номера.
- А можно мне объяснить этот мистический шифр, на котором вы только что говорили, - взмолилась Виктория.
- Да все просто, мы так номера запоминаем, если смотреть на циферблат, то проводя линии, например, греческих букв получается номер, так же и с биллиардными ударами, под несмолкаемые вопли Владимира с телефонными абонентами, пояснил Алексей.
- Здорово. Я все больше и больше радуюсь нашей встречи,- улыбаясь, сказала Виктория.
- А сейчас, внимательно понаблюдай за ним,- зашептал на ухо Виктории Алексей.- мастер за работой, его не заменимое качество, он может заставить придти любого человека, не зависимо от того где тот находиться и , что делает. Иногда мне кажется, что он мертвого может поднять если ему будет очень надо.
И действительно через пятнадцать минут, проведенных Владимиром переговоров, выяснилось, что из десяти персонажей, придут все десять. Во время дебатов, он пускался на уговоры, крик, мольбу, угрозы, откровенное вранье, приправленное неприкрытым хамством, снабженное огромным количество нецензурных выражений и нечленораздельных звуков. Закончив, он с восхищением в глазах заявил:
- Четыре дамы и шесть господ, два идальго и одна миледи. День прошел не зря. Приступим к разминке и в умиротворяющей тишине, предлагаю начать, пока не навалили простолюдины и всякое мещанское отродье. Прошу к столу.
Продолжение следует....
Комментариев нет:
Отправить комментарий